Комары были всегда. А репелленты — нет. И специальные средства, успокаивающие зуд, тоже появились позже, чем прошло моё детство. Летом, в деревне, проводя почти всё время в лугах или около речки, мы были покусаны комарами густо. Комары из травы – в основном за ноги, коленки и икры – особенно. Оводы и слепни предпочитали спину и плечи. С большего мы, конечно, от насекомых отбивались, особенно спереди и сверху. Но они коварно заходили с тыла и снизу.
В целом днём на это никто не обращал внимания. Мир детей полон куда более интересных занятий. Но поздним вечером дела пропадают, а укусы остаются. И сложно успокоиться и заснуть. То коленки зачешутся, то спина.
И бывало, что всё доступное от укусов уже испробовано. Мылом хозяйственным помазаны, и пастой зубной, и даже отваром из трав, который бабушка накануне специально приготовила. И даже крестики ногтем на укусе ставились. От нечистой силы, наверное. Другие дети говорили, что это помогает. Но что-то всё равно чесалось мощно, так, что невозможно удержаться.
И вот всё расчёсано в кровь, а покоя нет. Сбежать от всего этого хочется, но зуд возвращает. Это бесит и заставляет мысленно бежать куда-нибудь всё сильнее. Пока усталость от дня и борьбы не поддержит побег, и он в итоге удастся. И тогда счастливый сон накрывал меня.
Утром всё это, бывшее вчера, уже совершенно не имеет значения. Проглотив завтрак и отмахнувшись от майки с длинным рукавом и плотных штанов, заботливо предлагаемых бабушкой, я бежал к друзьям в поля и к речке.
Принятие боли: наблюдение за телесными ощущениями
А однажды ночью, ворочаясь и расчёсывая укусы, я стал озлобленно всматриваться в зуд, как будто хотел подавить его взглядом. Внутренним взглядом, снаружи же темно. И от силы противостояния как будто становилось легче. Но ненадолго. Как только озлобленность пропадала, мысли улетали, и фокус тоже. Тогда зуд возвращался.
И мне показалось, что если вернуть фокус взгляда на зуд без озлобленности, то фокус можно было удержать дольше. Тогда по-прежнему чесалось, но интенсивность сильно ослабевала. И можно даже было заметить характер этого ощущения. Во-первых, его сила менялась — она не была постоянной. Во-вторых, если бояться фазы усиления – она наступала быстрее. В-третьих, само ощущение было неоднородным: жжение сменялось острыми уколами, которые сменялись как будто порезами или «крапивкой», а после неё – как будто сжатие под кожей. И т. д.
Удивительно то, что этот фокус и наблюдение помогали больше, чем внутренний побег. И в какой-то момент можно было совсем отключиться и заснуть.
Моё «изобретение» очень мне понравилось. И я его широко использовал. Хотя, конечно, у него был свой предел. Применять его при зубной боли я просто не мог. И в кабинете у стоматолога под бормашиной метод не работал. Пронзительная резкая боль не давала возможности войти в состояние наблюдения. Хотя если рядом присутствовал авторитетный доктор, процедуру можно было вынести и без заморозки. Вжавшись в кресло, конечно.
Со временем жизнь поменялась, укусов комаров стало меньше, появились репелленты, фастум-гель и обезболивающие у стоматолога. И мой метод терял актуальность.
Пока я не начал медитировать. В начале практики, когда нужно было высидеть полчаса, «чесалось всё». Объект медитации не удерживался, я печалился и уже думал, что долгая медитация — не для меня вообще. Но однажды в книге я прочитал о способе справиться с отвлечениями в теле. И он очень напоминал мой детский метод.
Колики, затекания, желание почесаться – можно сделать объектом медитации. То есть наблюдать за ними без попыток анализировать их, избежать их и т. д. Просто смотреть. Видеть фазы изменения ощущений, их типы, но не придумывать, а только замечать. Если появляются ассоциации – возвращать внимание к ощущению – пожалуй, вот это было основное отличие от моей практики в детстве. И всё.
Но главное – для меня это работало. В некоторых пределах, конечно. Как в случае с зубной болью, например. При высокой температуре, несмотря на сохранение функциональности в целом, метод медитировать не помогал.
Принятие душевной боли
Когда я впервые столкнулся с душевной болью, я предпочёл от неё бежать. Это кажется очень естественным – бежать от боли. Только оказалось, что от неё не сбежишь и ничем себя от неё не отвлечёшь. Вернее, бег и необходимость забвения становились постоянными, превращаясь в самоцель и подменяя жизнь.
Эффективнее было то, что кажется неестественным, — принятие душевной боли. Встреча с Тенью. Взгляд в глубину. Фактически – это тот же метод. Плюс ассоциации. Осложняющие медитацию, здесь они, напротив, помогали. Только если не увлекаться)
Страховка и пределы переносимости
Но и при работе с психикой есть пределы переносимости — особая боль, которую не вынести. Глубина не должна стать бездной.
Побег от бездны может быть необходим и равнозначен выживанию. В случае психологической травмы, например. Особенно если вы бежите в одиночку.
Только, стоя на краю пропасти, можно не понимать, что там внизу: глубина или бездна.
Если решили заглянуть, делайте это со страховкой, в паре. У каждого свой способ справляться с болью, физической и душевной. На мой повлияла в том числе и простая история выше. Я не могу назвать свой метод бережным или безболезненным. Но он работает.
Но я всё же боюсь непереносимой боли. И поэтому рад страховке – профессионалу, супервизору, своему терапевту или близкому человеку рядом.