История Анны: две особенности близости
Анна* не испытывала оргазм и не любила тех, кто лез ей в душу. Долгое время эти две вещи казались ей не связанными. Но оказалось, что в её случае всё было наоборот.
История Анны — один из примеров того, как аноргазмия у женщин может быть связана с ранними переживаниями и тем, как формируется способность к эмоциональной и сексуальной близости.
Этой историей я делюсь с позволения клиентки.
Так сложилось, что пока дети не повзрослели, она не сильно озабачивалась отсутствием оргазма. Не то чтобы это её совсем никогда не беспокоило. Но когда вопрос к себе «а почему у меня это так?» появлялся, она всегда находила статью или исследование, где объяснялось или доказывалось, что оргазм бывает не у всех, что это вариант нормы и что счастье и без него возможно.
Да, она встречала и обратное. Но она успокаивалась той информацией, которая нормализировала её ситуацию. И вопрос на время терял актуальность, а тема отсутствия оргазма в её отношениях с мужем оставалась не требующей вмешательств.
Нелюбовь к «влезанию в душу» (это речевой оборот Анны) она принимала как черту характера и сумела организовать жизнь так, что долгое время от этого не страдала явно ни она, ни другие.
Но когда дети выросли и разъехались, у Анны появилось свободное время. И вопросы стали возникать острее и чаще. К тому же Анна стала ощущать недостаток внимания мужа.
Напряжение между ними росло. Оно стало сопровождаться тревогой, и Анна решила обратиться сначала к сексологу, поскольку вопрос отсутствия оргазма казался ей более важным. Анна была вполне здорова, и она предположила, что отсутствие оргазма в отношениях может иметь не только физиологические причины.
Оргазм при мастурбации есть, а с партнёром — нет: шаг к психотерапии
И её предположение оказалось верным. В результате работы с сексологом Анна смогла научиться получать оргазм при мастурбации. Только с мужем оргазма не было по-прежнему.
Тогда сексолог порекомендовал ей обратиться к психотерапевту, предполагая, что у Анны могут быть психологические причины аноргазмии.
Анна решила работать с терапевтом-мужчиной, поскольку ей было важно разобраться в том, что происходило в отношениях с мужем. И хотя эмоциональная близость с мужчинами давалась ей особенно трудно, она рассчитывала, что в безопасной обстановке терапии сможет осторожно приближаться к этим переживаниям и лучше понять, что с ней происходит.
Для других в похожей ситуации естественным может быть выбор женщины-терапевта — у каждого свой путь.
Тема «влезания в душу» и страх эмоциональной близости
На сессиях внимание Анны часто блуждало вокруг второго обстоятельства — «влезания в душу». Позже выяснилось, что именно эта тема тесно связана с трудностями в сексуальной сфере.
Оказалось, что Анна не любила и тех, кто «лез в душу» грубо, напролом, и тех, кто мягко вовлекал её в обмен очень личной информацией. Эмоциональные мужчины казались ей слишком женственными. Причём это не сильно зависело от того, куда они направляли свои эмоции — на себя самого или на неё. Но последнее, пожалуй, было всё же хуже.
Анна испытывала дискомфорт каждый раз, когда разговор начинал касаться её личных чувств. Она говорила, что уважала и других — не лезла к ним с разговорами о личном.
Эмоциональная дистанция — критерий выбора партнёра
Такое свойство характера Анны определило выбор мужа. Им стал мужчина, для которого эмоциональная дистанция была обычной, если не сказать комфортной.
В целом он был надёжен и заботлив.
Но когда дети разъехались, случился поворот — она почувствовала внутри себя желание эмоционального тепла и близости.
Анна начала требовать их от мужа. И он вначале честно старался их ей дать. Но со временем стал злиться в ответ, потому что считал, что часто натыкается на её раздражение во время своих попыток.
Парадокс близости
Сама Анна только со временем стала замечать своё раздражение. До этого оно либо оставалось за кадром её восприятия, либо объяснялось отвлечёнными причинами, не связанными с эпизодом.
И на первый взгляд это могло бы показаться парадоксальным: с одной стороны Анне не хватает близости и тепла, с другой — она раздражается на попытки мужа ей их дать.
Но взгляд на историю взросления Анны может сделать парадокс понятным.
Забегая вперёд, скажу, что эта история содержит ответ на вопрос, почему оргазм при мастурбации у Анны появился, а с мужем — нет. И почему аноргазмия у женщин иногда возникает не из-за физиологии, а как продолжение старых эмоциональных стратегий.
Детские отношения с матерью и первые представления о близости
У матери Анны были часто повторяющиеся депрессивные эпизоды. При этом она заботилась о ребёнке и умела быть рядом, когда дочь испытывала тяжёлые чувства. В такие моменты мать оживлялась, становилась внимательной и включённой.
Когда же Анна чувствовала радость и веселье, мать оставалась спокойной. Временами она выглядела почти безразличной.
В эти моменты девочке казалось, что она теряет связь с мамой и своё значение для неё. Мать как будто переставала её замечать. Это вызывало сильную тревогу и сомнение в «правильности» собственных эмоций.
Со временем Анна научилась подавлять в себе любые проявления радости. Она стала такой, какой мать могла её чувствовать и с которой могла быть рядом.
В рассказах Анны отец почти не упоминался. Иногда отсутствие третьей фигуры оказывается таким же значимым, как её присутствие. Диада отношений «мать — дочь» не перешла в триаду. Эмоциональное развитие Анны происходило внутри этой замкнутой системы отношений.
Формирование ложной самости и её последствия для сексуальности
Поиск внимания матери развил в Анне качества, которые не были для девочки естественными, но стали способом удерживания контакта с матерью.
В терминах Винникотта Анна сформировала ложную самость. Девочка хотела воспринимать себя такой, какой она вызывала эмоциональный отклик матери. Чтобы это было по-настоящему, нужно избавиться от проявления своих естественных качеств. Они воспринимались как опасность, равнозначная потере отношений.
Эта внутренняя динамика позже стала основой её трудностей с сексуальной близостью.
Как отсутствие внимания к телесности влияет на её переживание
Телесные удовольствия для ребёнка значат очень много. Это самые ранние и самые прямые формы понимания «я есть» и «я есть такой». Они понятны, и именно они вызывают первую эмоциональную реакцию взрослых. Поэтому отсутствие реакции взрослого на них ощущается особенно резко.
Ощущения, связанные с телом, и вызванные ими чувства в раннем детстве быстрее уходят в Тень. И именно их потом труднее выражать рядом с партнёром, особенно если речь идёт о сексуальности (в этом случае — женской сексуальности) и эмоциональной открытости в отношениях.
Как семейная динамика скрывала эмоциональную дистанцию
Пока дети жили рядом, эмоциональное внимание Анны и её мужа было сфокусировано в основном на них. Заботы, обсуждения и бытовые хлопоты — всё вертелось вокруг детей.
Эмоциональная связь с детьми была для неё безопасной.
В тяжёлые моменты Анна видела активность мужа, ориентированную на помощь семье. И он не пытался эмоционально быть ближе к Анне. Его близость была поведенческой, в каком-то смысле — защитным механическим навыком.
Когда дети уехали, эмоциональный ландшафт пространства изменился. Анна и муж остались вдвоём.
Парадокс желания близости и её отвержения
Потребность в эмоциональной связи у Анны осталась. Теперь она ожидала её от мужа. Но в моменты его попыток приблизиться эмоционально поднималось внутреннее напряжение.
Включались защиты, сдерживающие переживания, связанные с её истинной самостью.
Для неё эмоциональная близость была не только желанной, но и опасной: присутствовал стыд быть увиденной такой, какая она есть внутри, особенно там, где касалось телесных ощущений и сексуальности. Постепенно к этому добавился и стыд за сам факт своей закрытости.
Ответить мужу эмоциональностью означало бы показать то, что она старалась скрывать много лет.
Если бы она ответила возбуждением на сексуальную инициативу мужа, ей пришлось бы раскрыть одновременно эмоциональность и телесность. Это переживалось как риск разрушить отношения.
Поэтому аноргазмия у женщины поддерживалась тем, что психика блокировала способность получать оргазм рядом с партнёром, когда интимность ощущалась как угроза.
О чём эта история говорит в контексте близости и сексуальности
Эта история показывает, что неспособность испытывать глубокую вовлечённость в сексуальные отношения и оргазм тесно связана с ранними паттернами отношений.
Может быть так, что обе стороны в отношения считают, что их потребность в близкой, тёплой связи не удовлетворяется из-за бесчувственности другого.
Но «копать» нужно в другом месте. И чаще всего — обоим. Эта история — только один пример, не универсальный.
У каждого — свой собственный клад. Я не беру это слово в кавычки, потому что «раскопки» своего собственного сценария дают возможность выбора и изменения качества всей жизни.
А это — настоящий клад.
* — имя вымышленное, совпадения случайны.
English version of this article: Case study: emotional intimacy and anorgasmia in a woman